Poems

Там, где взошла январская трава,

искусственною кажется зима,

а ветер по ночам гундит слова

доселе неизвестного псалма...

Он, как неискушенный музыкант,

считает, что все звуки хороши,

и с западного на восточный лад

меняет состояние души.

Зажглись фонарики над городом.

И обострился слух прохожих.

Рисует тень на лицах бороды,

на бледных и на темнокожих.

И наступательная тактика

туриста неосуществима.

В спираль закручена галактика

ночного Иерусалима.

Тоской нешуточной повеяло

от стен щербатых у обрыва,

а сердце все еще не верило,

что бьется - после перерыва,

когда в одном из гулких двориков,

во время спора о культуре,

шаги охранника-историка

спугнули стаю диких фурий,

и стрелки часиков попутали

закон разметки циферблата,

когда мулла в арабском хуторе

творил молитву ём шабата;

и вся столица время точное

по звуку голоса сверяла...

Ах, жизнь моя, часы песочные,

сколько ни мучайся, все мало.

2002 г.